Менеджерского контроля стратегии
поскольку интересы работников и тех, кто ими управляет, не совпадают, менеджеры не могут быть уверены в
том, что работники всегда будут делать то, что они должны. Способы, которыми менеджеры достигают
подчинения работников несмотря на расхождение интересов, традиционно являются предметом значительного
интереса со стороны социологов. Первым существенным шагом к пониманию менеджерского контроля была разработка подхода трудового процесса (см.:
Трудового процесса подход), впоследствии несколько модифицированного. Системы контроля в самом общем виде подразделяются на (1) рыночный контроль над работниками; (2)
персональный контроль над работниками со стороны начальника/менеджера; (3) технический контроль над
процессом производства (или «трудовым процессом»); (4) бюрократический контроль, предполагающий
наличие определенных организационных правил и процедур; (5) нормативный контроль посредством
организационной культуры; (6) дискурсивный контроль над смыслом и личной идентичностью. Все эти
способы контроля действуют всегда и везде, хотя с течением времени их удельный вес может изменяться. (1) Понятие рыночного контроля охватывает наем и увольнение работников, а также определенную
систему оплаты труда. Поощрительные (incentive) системы оплаты, довольно широко распространенные среди
американских и британских компаний, выравнивают, как предполагается, интересы служащих и старших
менеджеров, поскольку создают финансовые стимулы для достижения поставленных целей. (2) Персональный
контроль предполагает непосредственное наблюдение за работниками со стороны индивидов, наделенных
властью отдавать распоряжения, поддерживать дисциплину и в некоторых случаях принимать решения о найме
и увольнении работников. (3) Технический контроль связан с определенной организацией систем
производства, структурирующей и предписывающей действия работников. Одной из форм такого контроля
является научный менеджмент. (4) Бюpo-кратический контроль устанавливает формальные и
кодифицированные процедуры, имеющие обязательную силу в равной степени и для работников, и для
менеджеров. Такого рода контроль способствует созданию беспристрастной и более или менее справедливой
системы власти менеджеров на рабочих местах и в ситуациях найма, увольнения и вознаграждения. Работники
подчиняются и ведут себя требуемым образом, поскольку понимают правила и соглашаются с ними, чувствуют,
что компания поступает с ними справедливо, и практически не ощущают эксплуатации, (5) Нормативный
контроль имеет место тогда, когда старшие менеджеры пытаются вызвать у служащих позитивную
идентификацию с нормами и целями организации. Подчинение служащих в данном случае представляет собой
нечто большее, нежели всего лишь поведение в соответствии с желаниями менеджеров, оно интернализуется в
качестве естественного и правильного образа действий. (6) Дискурсивный контроль предполагает
структурирование смысла. Он тесно связан с нормативным контролем, и отличить один от другого на практике
подчас может быть довольно трудно. Социологические концепции в данном случае находятся под влиянием
анализа дискурса, сосредоточивающегося на том, каким образом язык структурирует смысл и определяет
личную идентичность. Если нормативный контроль ведет к тому, что люди начинают принимать и
поддерживать ценности организации, то дискурсивный контроль действует путем формирования
идентичностей. Вместе с тем положение, согласно которому менеджеры способны создавать в рамках организации мощный доминирующий дискурс, определяющий идентичность
людей, оспаривается многими исследователями. Практики японского менеджмента показывают, каким образом эти стратегии могут сосуществовать.
Сегментация рынка труда (см.: Рынка труда сегментация) в Японии означает, что крупные фирмы на
первичном рынке труда предлагают гораздо более выгодные условия соглашений по сравнению с фирмами,
представляющими другие сегменты рынка труда: более высокую заработную плату, гарантированное
повышение оплаты труда с каждым годом службы (система оплаты, основанная на старшинстве) и более
выгодные условия найма (в частности, постоянную или пожизненную занятость). Эти преимущества являются
позитивным фактором, обеспечивающим подчинение, и в то же время они действуют, затрагивая чувство
страха, поскольку маловероятно, что уволенный работник будет принят на работу другой фирмой первичного
сектора, скорее всего он попадет на вторичный рынок труда. Персональный контроль осуществляется
инспекторами (supervisors), которые обладают в Японии значительными полномочиями, позволяющими
распределять работу и наблюдать за служащими. Существует также технический контроль, связанный с
предписываемыми задачами и организацией рабочего процесса. Однако крупные японские фирмы никогда не
использовали стратегии деквалификации, основанные на положениях научного менеджмента. Они больше
полагались на квалификацию рабочего и вместе с тем довольно плотную опеку со стороны инспекторов.
Крупные японские компании бюрократизированы, при этом работники и их союзы ощущают, что
существующие в них правила и процедуры являются справедливыми. Нормативный контроль активно
осуществляется менеджерами, которые пытаются прививать работникам ценности компании. Этому служит,
например, широкая пропаганда, подчеркивающая, что каждый работник является частью сообщества,
обеспечение различного рода социальных условий и возможностей досуга, в результате чего служащие
подвержены воздействию корпоративной культуры даже в нерабочее время, а также совместное исполнение
песен компании в начале рабочего дня. Утверждается, что такого рода нормативный контроль может быть
достаточно сильным и в дискурсивном плане, формируя идентичности работников. Наконец, компании могут
полагаться на более широкие нормы и ценности японской культуры, элементы которой способствуют послу шанию и почтительности.
Профсоюзы
организации работников, объединившихся с целью улучшения оплаты и условий труда. Социологические исследования профсоюзов сосредоточивались на следующих вопросах. (1) Вклад профсоюзов в институционализацию конфликта в
обществе и в индустриальной сфере. В этом контексте внимание концентрируется на процессе коллективного соглашения,
степени, в которой профсоюзные функционеры (officials) представляют рядовых членов в процессе переговоров с
работодателями, а также на вероятности выполнения членами профсоюза условий соглашения. Существует единое мнение,
согласно которому профсоюзы довольно эффективно действовали в направлении институционализации конфликта. Марксистские социологи в связи с этим критикуют профсоюзы за то, что они способствуют приверженности рабочих реформизму и нацеленности на частичные улучшения своих условий, что препятствует развитию революционного классового сознания. (2) Профсоюзная демократия вызывает интерес в связи с выдвинутым Р. Михельсом тезисом о том, что руководство профсоюзов неизбежно превращается в олигархию, более не представляющую интересы рядовых членов. Оли гархические тенденции несомненно существуют, однако современные исследования показывают, что при определенных условиях представительство интересов рядовых членов сохраняется, в частности тогда, когда существуют сильные первичные ячейки на низовом уровне, возглавляемые цеховыми старостами. (3) Способность профсоюзов отстаивать интересы своих членов иногда может возрастать. Вместе с тем исследования показывают, что обычно профсоюзы слабее работодателей (в особенности в крупных корпорациях), при этом масштаб такого дисбаланса власти меняется вместе с экономическими условиями. (4) В 1970-е гг. развернулась дискуссия об отношениях между профсоюзами и политикой, в рамках которой для описания определенной политической стратегии в отношении профсоюзов использовалось понятие
«корпоратизм». (5) Марксисты обеспокоены влиянием профсоюзов на единство рабочего класса, поскольку основанная на профессиональной принадлежности политика тред-юнионизма, некогда распространенная в Британии и Америке и все еще обладающая некоторой силой, разделяет рабочий класс на отдельные сегменты, что препятствует единым действиям или единому сознанию. (6) Членство в профсоюзах иногда использовалось исследователями в качестве показателя пролетаризации. Как таковое членство в профсоюзах не имеет отношения к классовому сознанию или пролетарским социальным образам (см.: Классовой структуры образы), поскольку причины вступления людей в профсоюзы могут быть различными: идеологическая приверженность рабочему движению, прагматическая оценка выгод, которые может принести членство в профсоюзе, или принуждение, как в случае с предприятиями, принимающими на работу только членов профсоюзов (в настоящее время это является незаконным в Британии), что заставляет людей вступать в профсоюз против их воли. Однако некоторые социологи утверждали, что развитие профсоюзного движения среди «белых воротничков» в Британии в 1960-1970-е гг. отражало их пролетаризацию. На протяжении последних двадцати лет членство в профсоюзах становилось все менее распространенным явлением в странах с развитой экономикой. Ослабело и влияние профсоюзов на работодателей и политиков. Эти тенденции были особенно заметны в Британии и США. Социологи в настоящее время уделяют тред-юнионизму гораздо меньше внимания.
Феодализм
социальная, экономическая и политическая структура, наиболее развитая форма которой существовала в северной Франции в XII и XIII вв. Феодализм обычно представляет собой некий ярлык, применяемый также в отношении Японии и других частей Европы, где встречались феодальные черты. Считается, что эта система существовала в Европе в течение пятисот лет, называемых Средневековьем. Точное определение феодализма невозможно вследствие разнообразия его проявлений и того факта, что ни одна из этих форм не оставалась неизменной в течение пятисотлетнего феодального периода в Европе. Дж. Проер и Ш.Н. Эйзенштадт (Prawer and Eisenstadt, 1968) перечисляют пять общих черт, характерных для
большинства развитых феодальных обществ: (1) вассальные отношения (вассалитет); (2) персонализированное
правление, эффективное главным образом на местном, а не национальном уровне; для такого правления было
характерно относительно незначительное разделение функций; (3) землевладение, основанное на жаловании
феодов (земельных владений) в обмен на службу, главным образом, военную; (4) существование личных армий;
(5) права землевладельцев на крестьян, являющихся крепостными. Такого рода политическая система,
децентрализованная и зависящая от иерархической сети личных связей среди дворянства, несмотря на
формальный принцип единой линии власти, восходящей к королю, обеспечивала возможность коллективной
обороны и поддержание порядка. Экономической основой феодализма была поместная организация
производства и зависимое крестьянство, предоставлявшее излишки, необходимые землевладельцам для
осуществления их политических функций.
Социологическое изучение феодализма осуществлялось в нескольких направлениях. М. Вебер (Weber, 1922)
интересовался его политическим и военным устройством, в особенности социально-экономической структурой,
необходимой для содержания феодальной кавалерии. Вебер противопоставлял феод (наследуемое,
традиционное право на землю) и бенефиций (право, которое не может наследоваться) с целью обозначить
существование значительного различия между феодализмом и пребендализмом. Он различал несколько типов
феодализма. В Японии даймё были патримониальными правителями, которые не владели феодом, а находились
на службе у императора. В условиях исламского феодализма землевладельцы обладали территориальными
правами, но феодальная идеология отсутствовала; землевладельцы существовали на основе откупа (tax
farming). Сущность этих разнообразных моделей феодализма заключалась в природе правления:
децентрализованное господство местных землевладельцев, которым внушалось чувство долга и преданности по
отношению к правителю.
К. Маркс и Ф. Энгельс лишь слегка касались в своих работах докапиталистических способов производства,
однако в 1970-е гг. некоторые марксистские социологи стали интересоваться феодальным способом
производства. В отличие от капитализма, при котором рабочие полностью лишены какого-либо контроля над
средствами производства, феодализм предоставлял крестьянам возможность эффективного владения
некоторыми из этих средств (хотя это не было их законным правом). Классовая борьба между
землевладельцами и крестьянами велась в отношении величины производительных единиц, предоставляемых
арендаторам, условий аренды и контроля над существенными средствами производства, такими, как пастбища,
дренажные системы и мельницы. Таким образом, в рамках этих более поздних марксистских подходов,
утверждалось, что, поскольку крестьянин-арендатор обладает некоторой степенью контроля над производством
посредством, например, обычного права, для обеспечения контроля землевладельцев над крестьянством
необходимы «внеэкономические условия». Этими условиями являются в основном формы политического и
идеологического контроля. Таким образом, феодальный способ производства — это способ, обеспечивающий присвоение прибавочного труда в форме ренты. Феодальная рента может принимать различные формы —
ренты натурой, деньгами или трудом. В соответствии с этими различиями в ренте могут различаться и формы
феодального способа производства. Например, рента в форме труда требует особого типа трудового процесса,
представляющего собой сочетание независимого производства арендаторов и производства, осуществляемого
ими в поместье землевладельца под его наблюдением или под наблюдением его управляющего. Переход от
феодализма к капитализму является, с этой точки зрения, результатом продолжительной борьбы относительно
характера и степени присвоения в форме ренты. Однако существуют и другие теории такого перехода:
приоритет причинности может отдаваться отношениям обмена, рынкам, производственным отношениям и
производительным силам, а также культурным факторам.
