Собственность
под собственностью в социологии обычно понимается совокупность прав как на неодушевленные объекты (земля, дома и т.д.), так и на одушевленные (животные, люди). Эти права социально детерминированы и поэтому изменяются от одного общества к другому, а также в пределах какого либо общества с течением времени. Права собственности подразумевают социальные отношения между людьми, поскольку (1) они определяют, кто имеет санкционированный доступ к этим объектам, а кто лишен этого доступа; (2) обладание собственностью может наделять собственников властью над Другими людьми; и (3) в некоторых обществах люди сами являются объектами собственности (как в рабовладельческих обществах и фактически в тех феодальных обществах, где сельскохозяйственные работники были крепостными крестьянами и в качестве
таковых были подчинены воле помещика и могли передаваться от феодала к феодалу вместе с землей). Социологические концепции собственности сосредоточиваются на следующих моментах: (1) приобретение — каким образом индивиды или коллективы получают доступ к собственности; (2) распределение — образцы владения собственностью и контроля над ней; принципы, лежащие в их основе, и институты (включая право), поддерживающие образцы распределения; (3) последствия отношений собственности для индивидов и социальных структур; (4) социальные ценности или идеологии, обосновывающие права собственности. В капиталистических обществах права собственности редко включают права на людей. Основными правами, связанными с собственностью, являются права контроля, извлечения выгоды и распоряжения
собственностью на исключительной основе. Исторически собственность была главным образом частной и лич ной, и все права собственности принадлежали индивидам (за исключением тех случаев, когда право распоряжения ограничивалось правовым механизмом майората), хотя корпоративные институты, такие, как церковь или коллегиальные органы, обладали коллективными правами собственности. С середины XIX в.
основные изменения в этой области были связаны с ростом корпоративной собственности наряду с развитием акционерных компаний, находящихся во владении ряда индивидуальных акционеров, но юридически рассматривающихся как единые образования со своим собственным корпоративным лицом. В условиях развитого капитализма производительная собственность (собственность, играющая экономическую роль) становится все более корпоративной и безличной по мере того, как экономическая деятельность сосредоточивается в крупных корпорациях, приходящих на смену индивидуальным предпринимателям и се мейным фирмам. В последнее время социологи сосредоточивались на таких темах, как домашнее владение, интеллектуальная собственность и наследование. В первом случае предметом исследований было растущее влияние домашнего
владения в Британии на образцы голосования, участие в жизни общины (территориального сообщества) и установки в отношении домашней жизни.
Трудового процесса подход
Г. Браверман в работе «Труд и монополистический капитализм» (Braverman, 1974) утверждал, что трудовой процесс в развитых капиталистических экономиках детерминируется капиталистическими общественными отношениями и не является продуктом технологических или организационных факторов, предъявляющих свои собственные требования вне зависимости от формы собственности. По его мнению, способ организации трудовых процессов отражает присущий капитализму антагонизм, основанный на эксплуатации труда капиталом. Этот антагонизм означает, что менеджеры, представляющие капитал в современных корпорациях, не могут рассчитывать на добровольный усердный и эффективный труд наемных работников по производству прибавочной стоимости. Когда работодатели нанимают работников, они покупают способность к труду — рабочую силу, — а не фиксированную величину производительности или усилий, и им необходимо превратить эту способность в эффективную работу. Менеджеры, вследствие этого, ищут пути максимального увеличения своего контроля над трудовым процессом и сведения к минимуму такого контроля со стороны рабочих. С этой точки зрения, эволюция производственной технологии и организация работы определяются потребностью капитала в
господстве над трудовым процессом и в ослаблении способности рабочих к сопротивлению. Исторически менеджеры пытались достичь этого посредством введения принципов научного менеджмента в сфере организации труда и новых технологий, менее зависимых от квалификации рабочих, что в целом вело к деквалификации труда. В будущем менеджеры смогут максимально сократить зависимость от рабочих, заменив
людей автоматизированным оборудованием в тех случаях, когда это возможно. В то же время, поскольку прибыльность капитала может быть повышена за счет снижения стоимости труда, усилению тенденции к деквалификации и к технологическому замещению с целью удешевления труда способствуют и экономические факторы. Идеи Бравермана способствовали серьезному интеллектуальному сдвигу в индустриальной социологии,
который привел к новому отношению к природе трудового процесса, включая эволюцию менеджерских
практик и производственной технологии, а также характер социальных отношений, связанных с производством.
Последующие исследования сосредоточивались на двух вопросах — деквалификации и менеджерского
контроля стратегиях, и к настоящему времени аргументы Бравермана стали выглядеть значительно слабее.
(1) Длительная тенденция к автоматизации производства и рутинных офисных задач привела к
сокращению возможностей найма, но не оказала необходимого воздействия на квалификацию работников.
Новые технологии порождают новые квалификации, например, в области дизайна и технического обслужива ния, тогда как данные о деквалификации производства и рутинной офисной работы неубедительны, поскольку
может быть найдено множество примеров как деквалификации, так и переквалификации.
(2) Сопротивление наемных работников процессу деквалификации и строгому контролю над ними часто
препятствовало политике менеджмента и вело к ее смягчению, в особенности там, где были сильны позиции
профсоюзов.
(3) В настоящее время менеджеры считают, что строгий контроль над процессом труда связан с
неприемлемыми издержками. В тех областях, где автоматизация развита не в такой степени, чтобы можно было
вообще обойтись без наемного труда, тщательный надзор может требовать значительных финансовых затрат. Если компании могут сократить свой контролирующий персонал и, тем не менее, достигать
адекватного уровня производительности работников, то существуют весомые стимулы к принятию подобных
мер. Многие компании расширяют круг задач, выполняемых наемными работниками, включая в их число такие
традиционные задачи контроля, как инспекция, контроль за качеством и ответственность за организацию
работы. В настоящее время считается, что повышение степени ответственности и независимости работников
способствует повышению производительности и улучшению качества. Согласно теории гибкой специализации,
компании испытывают потребность в найме людей, обладающих множеством квалификаций или умений (что
часто обозначается как «поливалентность»), для того, чтобы работать с новыми технологиями и справляться с
быстрыми изменениями продукции, характерными для многих производственных отраслей, а также для того,
чтобы предоставить своим работникам большую свободу действий. За пределами производственной сферы и
рутинного офисного труда строгий менеджерский контроль может быть еще более неприемлем. В тех областях,
где работники имеют дело непосредственно с клиентами, как, например, в сфере розничной торговли, клиенты
реагируют с большей благосклонностью, когда служащие обладают достаточной свободой действий для того,
чтобы удовлетворить их личные запросы. Многие виды работ, выполняемые техническими специалистами и
профессионалами, с трудом поддаются деквалификации или технологической замене, при этом люди, занятые
такой работой, обычно ожидают, что им будет предоставлена значительная свобода действовать по
собственному усмотрению, вследствие чего строгий контроль может быть контрпродуктивным. Таким образом,
менеджменту необходимо использовать различные стратегии, а не какую-либо одну.
(4) Общий вывод заключается в том, что анализ Бравермана в целом не соответствует состоянию
современной экономики. Однако его положения могут быть уместными в некоторых немногочисленных
случаях, когда по-прежнему используются принципы фордизма.
