Ситуация критическая

одна из форм национальной и религиозной нетерпимости, выражающаяся в негативном отношении к евреям. А. может проявляться в отрицательной бытовой оценке различных особенностей евреев, ранее – в правовой дискриминации, геноциде, еврейских погромах и т. д. В русло А. правящие классы могут сознательно направлять социальное недовольство масс с целью подмены объекта их противодействия, снижения остроты классовых противоречий. Исторические корни А. уходят в древность, когда евреи в силу разных обстоятельств оказались в новых странах своего расселения на положении национально-религиозных меньшинств. Социально-экономические мотивы А. были обусловлены тем, что евреи, сосредоточившие свою деятельность главным образом на занятиях торговлей, ростовщичеством и ремеслом, по мере развития товарно-денежных отношений становились серьезными конкурентами коренного населения. Деструктивные функции А. проявляются двояким образом. Во-первых, в подмене оправданной оценки людей по таким качествам, как нравственность, профессионализм, альтруизм и др., их оценкой по национальности. Во-вторых, в ослаблении позиций антисионизма за счет приписывания последнему реакционных функций, свойственных А. С конца XIX в. борьба против А. осложняется распространением сионизма, постепенно набиравшего силу и становящегося все более амбициозным. Вред А. понятен всем, кто знаком с данной проблемой. А. м. б. условием возникновения, а также причиной многих масштабных конфликтов.

взаимодействие субъектов вертикального подчинения: руководитель–подчиненный, предприятие–вышестоящая организация, малое предприятие–учредитель. Особенность данного вида К. — изначально разный потенциал власти у участников, неравные возможности при взаимодействии.

научный принцип, который требует максимально полного знания конфликтологом всего основного, что сделано по проблеме конфликта в той науке, которую он представляет. Контент-анализ списков литературы более 300 диссертаций показал, что авторы используют только 9,8 % публикаций, имевшихся по проблеме конфликта в своей науке. За последние 10 лет «индекс преемственности» конфликтологических исследований не увеличивается. Это приводит к дублированиям тем исследований, замедляет темпы развития науки (А. Я. Анцупов, С. Л. Прошанов, 2004). Важной стороной П. п. является необходимость знания российскими конфликтологами истории в первую очередь отечественной, а уж затем зарубежной конфликтологии. Нация, лишенная самобытности, не м. б. великой. Точно так же не м. б. не только великой, но даже самостоятельной наука, не знающая своей отечественной истории, заимствующая исходные принципы, основные теоретические концепции главным образом из работ западных конфликтологов. Копия всегда беднее оригинала. Западные теории конфликтов представляют для нас несомненную ценность. Однако не стоит рассчитывать на решение проблемы российских конфликтов на основе западных подходов. Характер социального взаимодействия у нас веками отличался от западного. Только в ХХ в. по масштабам разрушительных последствий конфликтов Россия в десяток раз превосходит среднее западное государство. Наши конфликты – др. по сравнению с западными. Для их объяснения нужны отечественные, а не западные теории. Кроме того, отечественный опыт практического регулирования реальных конфликтов насчитывает почти два тысячелетия. Он гораздо богаче аналогичного опыта любой европейской страны. Американский опыт последних двухсот лет успешнее нашего, но в десятки раз беднее его. Поэтому только на основе отечественных исследований можно дать работающие рекомендации по регулированию российских социальных конфликтов. Главным источником отечественных теорий конфликтов является опыт развития и регулирования последних в процессе всей истории существования России. На практике же российские конфликтологи высшей квалификации используют лишь одну десятую часть того, что сделано их предшественниками в той науке, которую они представляют. За последние 7 лет опубликовано не менее 40 книг, посвященных проблемам конфликта и конфликтологии. В большинстве из них история конфликтологии отождествляется с историей западной конфликтологии. Лишь в единичных работах делается попытка коснуться отдельных аспектов истории отечественных исследований проблемы конфликтов. При этом работы западных ученых мало кто читал, поскольку у нас они мало издаются. К публикациям отечественных авторов уже сложилось традиционное для гуманитариев отношение как к второсортным по сравнению с западной наукой. Следовательно, состояние преемственности конфликтологических исследований в России пока неудовлетворительно. Это вызывает необходимость придания преемственности статуса самостоятельного принципа отечественной конфликтологии.