Сакральное

(iron curtain), граница между подконтрольной СССР Восточной Европой и Западной Европой. Впервые эту фразу произнесла в 1920 г. Этель Сноуден, жена британского политика-лейбориста, но известной ее сделал Уинстон Черчилль, заявивший в марте 1946 г. в Фултоне, штат Миссури, об угрозе тирании и тоталитаризма, исходящей из СССР, который создал «железный занавес» (от Щецина на Балтике до Триеста на Адриатике).

технологическое изменение в индустрии эпохи модерна было направлено на замену человеческой силы и человеческого контроля механическими средствами. Простые формы механизации предоставляют лишь вспомогательные средства работникам ручного труда: рабочие, за нятые ручным трудом, выполняют свои задачи с помощью инструментов или машин, а конторские служащие используют печатные машинки или калькуляторы. При более передовых формах производство осуществляется, главным образом, машинами, а человеку остаются лишь функции контроля и регулировки машин. Автоматизация является той стадией технической эволюции, когда окончательно устраняются остающиеся человеческие элементы. По-настоящему автоматическими процессами являются системы «замкнутого цикла», не требующие человеческого вмешательства с момента загрузки сырья до завершения производства продукта. Развитие в последнюю четверть ХХ в. технологии обработки информации (информационной технологии), обеспечивающей компьютерный контроль за производством, имело далеко идущие последствия: механизация давно сделала возможной замену ручного человеческого труда во многих производственных системах, но лишь с компьютеризацией появилась возможность автоматизировать интеллектуальные усилия и контроль. Широкое распространение информационной технологии в офисной работе привело также к трансформации умственного труда. Многие рутинные функции, ранее выполнявшиеся людьми, были автоматизированы в процессе компьютеризации, при этом постоянное использование компьютеров конторскими служащими стало чем-то само собой разумеющимся. Последствия автоматизации привлекли к себе серьезное внимание социологов. Развернулась полемика относительно воздействия автоматизации на содержание работы. Р.Блаунер (Blauner, 1964) полагал, что автоматизация выгодна для работников, поскольку она устраняет неприятные и сохраняет более интересные аспекты работы, требующие от них определенной квалификации, свободы действий и способности принимать решения. Однако на деле развитие автоматизации вело к устранению даже этих содержательных аспектов в работе низкоквалифицированных рабочих и конторских служащих. С недавних пор стало модным говорить о том, что автоматизация квалифицированного человеческого контроля ведет к деквалификации. Противники этого взгляда утверждают, что обществу, в котором преобладают высокие технологии, потребуются новые виды квалификаций. Данные, касающиеся ситуации в производственной сфере, указывают на поляризацию функций: с одной стороны, существуют задачи, требующие высокой квалификации, выполнение которых необходимо для проектирования и поддержания автоматизированных процессов, а с другой — сохраняется определенный объем неквалифицированной работы. В других сферах воздействие информационной технологии на работников было неоднородным. Например, использование электронных сканеров и кассовых аппаратов в магазинах существенно сократило и упростило задачи кассиров, тогда как от конторского персонала компьютеры требуют определенных способностей и навыков. Многие конторские служащие полагают, что в результате компьютеризации их квалификация повысилась. Воздействие автоматизации на занятость также интересует социологов. Автоматизация ведет к сокращению числа служащих, необходимого для производства определенного объема продукции, что предполагает рост безработицы. Однако в рамках растущих фирм автоматизация может и не сопровождаться сокращением рабочих мест, если это противоречит процессу расширения производства. По-прежнему трудно отделить фактор автоматизации от экономических и демографических факторов, также влияющих на уровень занятости.

данные термины использовались марксистскими социологами в рамках анализа отношений между экономикой (базисом) и другими социальными формами (надстройкой). Экономика с этой точки зрения состоит из трех элементов: работника, средства производства (которые включают в себя как используемые материалы, так и средства, с помощью которых эта работа выполняется) и того, кто присваивает продукт. Для любой экономики характерно наличие трех указанных элементов, при этом отличие одного типа экономики от другого заключается в том, каким обра зом эти элементы сочетаются. Существует два вида отношений, которые могут устанавливаться между элементами, — отношения владения (possession) и отношения собственности (property). Владение указывает на отношение между работником и средствами производства: либо работник владеет средствами производства, контролирует их и управляет ими, либо нет. В рамках отношений собственности нетрудящийся элемент имеет собственность либо на средства производства, либо на труд, либо и на то, и на другое — следовательно, он может присваивать продукт. Надстройка обычно понимается как остаточная категория, охватывающая такие институты, как государство, семья и господствующие в обществе формы идеологии. Сила марксистской позиции зиждется на положении о том, что характер надстройки определяется характером базиса: по мере изменения базиса меняется и надстройка. С этой точки зрения предполагается, что отличие, например, политической структуры феодализма от политической структуры капитализма основывается на отличии двух соответствующих форм экономики. Модель базиса и надстройки стала основой множества исследований, от интерпретации романа XVIII в. до изучения структуры семьи в современном обществе. Эти исследования в основном имели форму классового анализа, что означает рассмотрение производственных отношений в рамках базиса в качестве отношений между социальными классами (например, между рабочими и капиталистами). Положение о том, что базис детерминирует надстройку, указывает на то, что характер последней — литература, искусство, политика или структура семьи — определяется главным образом экономическими интересами господствующего социального класса. Использование метафоры базиса и надстройки может быть плодотворным аналитическим средством, однако оно вызывает острые споры как в рамках марксизма, так и вне его. Одним из моментов, вызывающих разногласия, является определение производственных отношений. То, что эти отношения являются отчасти отношениями собственности, говорит о базисной роли юридических определений, представляемых данной моделью в качестве надстроечных. Таким образом, аналитическое разделение на базис и надстройку сопряжено с определенными трудностями. В последнее время внимание исследователей сосредоточивалось на разработке такого понятия производственных отношений, при котором они не определялись бы в юридических терминах. Однако положе ние о том, что базис детерминирует надстройку, по-прежнему остается «яблоком раздора». Ряд критиков утверждает, что модель базиса и надстройки ведет к экономическому детерминизму, хотя на деле лишь немногие сторонники этой модели используют такого рода детерминистскую точку зрения. Например, Маркс и Энгельс никогда не придерживались доктрины детерминизма. Во-первых, они полагали, что надстроечные элементы могут быть относительно автономными по отношению к базису и иметь свои собственные законы развития. Во-вторых, они утверждали, что надстройка взаимодействует с базисом или оказывает на него влияние. Современные марксисты еще дальше отходят от экономического детерминизма, заявляя, что надстроечные элементы должны рассматриваться как условия существования базиса. Эта идея, как полагают, связана с отказом от первичности экономики и приданием всем институтам общества равной при чинной значимости. Высказывалось также мнение о том, что отношения между базисом и надстройкой являются функциональными.