Дж.Бернхейм в работе «Революция менеджеров» (Burnham, 1941) утверждал, что рост числа профессиональных менеджеров ведет к образованию нового класса, который сменит старый правящий класс капиталистов. Бернхейм, наряду с А. Берлом и Г. Минзом (Berle and Means, 1932), выявил определенные изменения в способе управления современными фирмами, когда наемный работник-менеджер заменяет владельца в качестве лица, контролирующего корпорацию. Отделение функции владения от функций управления и контроля было результатом фрагментации и распыления собственности среди многочисленных мелких акционеров вместо ее концентрации в руках немногих. Некоторые исследователи полагали, что возросшее влияние наемных служащих, находящихся на вершине корпораций, приведет к изменениям в процессе управления фирмами. При этом считалось, что менеджеры больше не стремятся к максимальному увеличению прибыльности подобно собственникам-капиталистам старого образца и отличаются большей социальной ответственностью. В частности, как отмечал Р.Дарендорф (Dahrendorf, 1959), предполагалось, что изменения в характере менеджерского авторитета приведут к появлению новых общих интересов взамен старого конфликта между трудом и капиталом. Полагалось также, что легитимность менеджеров связана с их притязаниями на техническую и профессиональную компетентность. Более поздние исследования показали, что тезис о революции менеджеров был преувеличением. По прежнему существует ряд гигантских корпораций, контроль над которыми принадлежит отдельным индивидам и семьям, владеющим значительным числом акций. Институциональное владение акциями в форме пенсионных фондов, страховых компаний и других корпораций говорит о том, что прежняя тенденция к фрагментации владения акциями сменилась на противоположную, и что подавляющим большинством акций владеет ограниченное число институтов. Впрочем, эта новая тенденция, разумеется, не означает возрождения индивидуальной частной собственности. Такая концентрация собственности позволяет нескольким акционерам действовать сообща с тем, чтобы оказывать значительное влияние на менеджеров высшего уровня, управляющих компаниями, в которые эти акционеры вкладывают свой капитал. Это оказывается возможным, в частности, потому, что акционеры имеют законное право формировать и распускать советы директоров. На практике директора обычно обладали значительной свободой в управлении компаниями от имени своих акционеров, однако с 1990-х гг. в Британии и США акционеры стали чаще использовать свою власть с тем, чтобы управление компаниями осуществлялось согласно их воле. Кроме того, не существует данных о том, что наемные менеджеры хоть в какой-то степени менее заинтересованы в прибыльности компаний по сравнению с собственниками-капиталистами, осуществляющими функции контроля, как и о том, что применяемые ими способы управления в корне отличны. Оплата менеджеров высшего уровня обычно включает премии за хорошую работу, связанные с прибыльностью или ценой акций, что ведет к единству интересов менеджеров и владельцев капитала. Внимание исследователей привлекает также феномен, известный под названием корпоративных сетей или объединенного директората (interlocking directorship). Как в Британии, так и в США обычной практикой является привлечение в совет директоров крупных компаний тех руководителей, которые не являются исполнительными директорами и входят также в советы других компаний. Многие из них имеют связи с финансовыми институтами, владеющими основной долей акций данной компании. Значение таких сетей в конечном счете неизвестно, но они свидетельствуют о том, что на высшем уровне деловой мир оказывается более интегрированным, нежели предполагалось ранее. Существование таких сетей означает также, что деятельность менеджеров высшего уровня, являющихся исполнительными директорами компаний, внимательно отслеживается теми, кто таковыми не является и выступает в качестве посредников для собственников, обеспечивая такое управление компанией, которое устраивало бы ее крупных акционеров.
изменения, происходящие в общепринятых в научном сообществе и среди менеджеров-практиков концепциях...
Исследователи выделяют следующие управленческие революции:
Первая управленческая революция (4-5 тыс....
Непосредственно управление доверили наемным менеджерам-несобственникам, которые могли принадлежать к...
Во время классического капитализма менеджер еще не превратился в «главного героя», это произошло позже...
Новый радикальный общественный переворот был обусловлен отделением класса профессиональных менеджеров
Общество уверенно двигается в направлении цифровизации. Для воплощения задуманных для большинства отраслей экономики трансформаций требуется отлаженное функционирование уже сформулированных управленческих компетенций. При этом сложно представить «шаг в будущее» без дополнительных усилий в этом направлении. По мнению авторов, остро встает вопрос о необходимости разработки новых «профилей успеха» надпрофессиональных комплексов знаний, умений и навыков, а затем оптимального их воплощения в повседневную деятельность специалистов. Компетенции быстро эволюционируют, поэтому от каждого менеджера требуется дополнительная ответственность отслеживать действенность своих компетенций и актуализировать их в соответствии с требованиями времени.
Поэтому менеджеру важно научиться работать так, чтобы все, с кем ему приходиться работать, прониклись...
Лишь во второй половине прошлого века после промышленной революции на Западе, ситуация существенно изменилась...
Этих людей стали называть менеджерами....
Классификация менеджеров в гостиничном секторе
Принято разделять менеджеров индустрии гостеприимства...
Менеджеров этого звена намного меньше, чем менеджеров других звеньев.
В статье рассматриваются подходы, объясняющие причины возникновения корпораций, акционерного капитала. На примере Ост-Индской голландской компании освещаются обстоятельства и мотивы, способствовавшие возникновению первой крупной торговой кампании, ее отношения с Генеральными штатами Соединенных провинций Нидерландов. В этой связи представлены основные факторы, обусловившие впечатляющий рост корпораций и усиление их влияния в ХХ веке, некоторые особенности экономической власти.
(ad — к, cultura — образование, развитие, лат.) — Процесс взаимопроникновения и взаимовлияния культур, когда в ходе прямого контакта усваиваются технология, образцы поведения, ценности чужой культуры, которые, в свою очередь, изменяются и приспосабливаются к новым требованиям. При этом вовсе не обязательна ассимиляция.
социальный конфликт принимает различные формы. Понятием конкуренции обозначается конфликт в отношении контроля над определенными ресурсами или преимуществами, при котором не используется реальное физическое насилие. Разновидностью мирного кон фликта, разрешаемого в рамках согласованных правил, является регулируемая конкуренция. Рынок предполагает как регулируемую, так и нерегулируемую конкуренцию. Другие формы конфликта могут быть более насильственными и не ограничиваться правилами. В этих случаях конфликты разрешаются вовлечен ными сторонами, мобилизующими свои ресурсы власти. В XIX и начале ХХ в. конфликт в обществе был в центре внимания социальных теоретиков. Однако функционалисты середины ХХ в. пренебрегали конфликтом, предпочитая унитарную концепцию общества и культуры, подчеркивающую социальную интеграцию и гармонизирующее действие общих ценностей. Если функционалисты и обращали внимание на конфликт, то они рассматривали его скорее как патологическое, нежели нормальное состояние здорового социального организма. В 1950-1960-е гг. некоторые социологи, опиравшиеся на идеи К. Маркса и Г. Зиммеля, пытались в противовес доминировавшему в то время функционализму возродить то, что они называли «теорией конфликта». Маркс в свое время предложил дихотомическую модель социального конфликта, согласно которой все общество делится на два основных класса, представляющих интересы капитала и труда. В конечном счете конфликт ведет к трансформации общества. Подчеркивая значение конфликта, Зиммель не принимал ни эту дихотомическую модель, ни идею, согласно которой конечным результатом конфликта является разрушение существующего социального устройства. Он полагал, что конфликт имеет позитивные функции в отношении социальной стабильности и способствует поддержанию существующих групп и общностей. Л. Козеp (Coser, 1956; 1968) развивал подход Зиммеля, стремясь показать, что конфликт обычно имеет функциональный характер в сложных плюралистических обществах. Он утверждал, что «перекрестные конфликты», когда союзники в одном вопросе являются противниками в другом, предотвращают возникновение конфликтов по одной оси, разделяющих общество по дихотомическому принципу. Для сложных обществ характерно сосуществование множества интересов и конфликтов, представляющих собой некий уравновешивающий механизм, который препятствует нестабильности. Р. Дарендорф (Dahrendorf, 1959) также пришел к заключению, что конфликты перекрестны и не совпадают. В отличие от Маркса он утверждал, что основной конфликт в рамках всех социальных институтов касается распределения скорее власти и авторитета, а не капитала, и что именно отношения господства и подчинения порождают антагонистические интересы. Дарендорф полагал, что в этом контексте особо важное значение имеет успешное сдерживание индустриального конфликта рамками экономики — с тем, чтобы он не перекинулся на другие институты. Д.Локвуд (Lockwood, 1964) внес свой вклад в эту область, разработав неявно присутствующую в марксизме идею различия между «системными» и «социальными» конфликтом и интеграцией. Системный конфликт возникает при отсутствии гармонии между институтами: например, когда политика, проводимая в рамках политической подсистемы, противоречит потребностям подсистемы экономической. Социальный конфликт является межличностным и возникает только в рамках социальных взаимодействий. С упадком функционализма и возрождением марксистского и веберианского подходов в социологии начиная с 1970-х гг. прежняя полемика о конфликте и консенсусе почти исчезла из области социальной теории. Конфликт и кооперация между индивидами остаются в центре внимания приверженцев игр теории и рационального выбора теории.
Г. Браверман в работе «Труд и монополистический капитализм» (Braverman, 1974) утверждал, что трудовой процесс в развитых капиталистических экономиках детерминируется капиталистическими общественными отношениями и не является продуктом технологических или организационных факторов, предъявляющих свои собственные требования вне зависимости от формы собственности. По его мнению, способ организации трудовых процессов отражает присущий капитализму антагонизм, основанный на эксплуатации труда капиталом. Этот антагонизм означает, что менеджеры, представляющие капитал в современных корпорациях, не могут рассчитывать на добровольный усердный и эффективный труд наемных работников по производству прибавочной стоимости. Когда работодатели нанимают работников, они покупают способность к труду — рабочую силу, — а не фиксированную величину производительности или усилий, и им необходимо превратить эту способность в эффективную работу. Менеджеры, вследствие этого, ищут пути максимального увеличения своего контроля над трудовым процессом и сведения к минимуму такого контроля со стороны рабочих. С этой точки зрения, эволюция производственной технологии и организация работы определяются потребностью капитала в господстве над трудовым процессом и в ослаблении способности рабочих к сопротивлению. Исторически менеджеры пытались достичь этого посредством введения принципов научного менеджмента в сфере организации труда и новых технологий, менее зависимых от квалификации рабочих, что в целом вело к деквалификации труда. В будущем менеджеры смогут максимально сократить зависимость от рабочих, заменив людей автоматизированным оборудованием в тех случаях, когда это возможно. В то же время, поскольку прибыльность капитала может быть повышена за счет снижения стоимости труда, усилению тенденции к деквалификации и к технологическому замещению с целью удешевления труда способствуют и экономические факторы. Идеи Бравермана способствовали серьезному интеллектуальному сдвигу в индустриальной социологии, который привел к новому отношению к природе трудового процесса, включая эволюцию менеджерских практик и производственной технологии, а также характер социальных отношений, связанных с производством. Последующие исследования сосредоточивались на двух вопросах — деквалификации и менеджерского контроля стратегиях, и к настоящему времени аргументы Бравермана стали выглядеть значительно слабее. (1) Длительная тенденция к автоматизации производства и рутинных офисных задач привела к сокращению возможностей найма, но не оказала необходимого воздействия на квалификацию работников. Новые технологии порождают новые квалификации, например, в области дизайна и технического обслужива ния, тогда как данные о деквалификации производства и рутинной офисной работы неубедительны, поскольку может быть найдено множество примеров как деквалификации, так и переквалификации. (2) Сопротивление наемных работников процессу деквалификации и строгому контролю над ними часто препятствовало политике менеджмента и вело к ее смягчению, в особенности там, где были сильны позиции профсоюзов. (3) В настоящее время менеджеры считают, что строгий контроль над процессом труда связан с неприемлемыми издержками. В тех областях, где автоматизация развита не в такой степени, чтобы можно было вообще обойтись без наемного труда, тщательный надзор может требовать значительных финансовых затрат. Если компании могут сократить свой контролирующий персонал и, тем не менее, достигать адекватного уровня производительности работников, то существуют весомые стимулы к принятию подобных мер. Многие компании расширяют круг задач, выполняемых наемными работниками, включая в их число такие традиционные задачи контроля, как инспекция, контроль за качеством и ответственность за организацию работы. В настоящее время считается, что повышение степени ответственности и независимости работников способствует повышению производительности и улучшению качества. Согласно теории гибкой специализации, компании испытывают потребность в найме людей, обладающих множеством квалификаций или умений (что часто обозначается как «поливалентность»), для того, чтобы работать с новыми технологиями и справляться с быстрыми изменениями продукции, характерными для многих производственных отраслей, а также для того, чтобы предоставить своим работникам большую свободу действий. За пределами производственной сферы и рутинного офисного труда строгий менеджерский контроль может быть еще более неприемлем. В тех областях, где работники имеют дело непосредственно с клиентами, как, например, в сфере розничной торговли, клиенты реагируют с большей благосклонностью, когда служащие обладают достаточной свободой действий для того, чтобы удовлетворить их личные запросы. Многие виды работ, выполняемые техническими специалистами и профессионалами, с трудом поддаются деквалификации или технологической замене, при этом люди, занятые такой работой, обычно ожидают, что им будет предоставлена значительная свобода действовать по собственному усмотрению, вследствие чего строгий контроль может быть контрпродуктивным. Таким образом, менеджменту необходимо использовать различные стратегии, а не какую-либо одну. (4) Общий вывод заключается в том, что анализ Бравермана в целом не соответствует состоянию современной экономики. Однако его положения могут быть уместными в некоторых немногочисленных случаях, когда по-прежнему используются принципы фордизма.
