направление, пытавшееся объяснить социальные явления и процессы посредством обращения к биологической природе человека. Концептуально направление оформилось на рубеже 19-20вв. Его стержнем стала теория инстинктов социального поведения У. Мак-Дугалла, главная идея которой заключается в том, что причиной социального поведения признаются врожденные инстинкты, выражающие стремление к цели как общее качество, объединяющее человека и животных. Человек обладает следующими основными парами связанных между собой инстинктов и эмоций: инстинкт борьбы связан с гневом и страхом; бегства с чувством самосохранения; воспроизведения рода – с ревностью и женской робостью; приобретение – с чувством собственности; строительство – с чувством сознания; стадный инстинкт – с чувством принадлежности и т.д. Из этих инстинктов Мак-Дугалл выводит основные социальные институты (семья, торговля и др.) и процессы (например, войны). Наибольшее значение придается стадному инстинкту, удерживающему людей вместе и лежащему в основе большинства социальных институтов. Другой видный представитель инстинктивизма, Лебон, доказывал, что в силу волевой неразвитости и низкого интеллектуального уровня больших масс людей («толп») ими правят бессознательные инстинкты, проявляющиеся именно тогда, когда человек попадает в такую большую массу. В толпе снижается уровень интеллекта, падают ответственность, самостоятельность и критичность исчезает личность как таковая. Приверженцы инстинктивизма по-разному трактуют не только содержание, но и число «базовых инстинктов». Мак-Дугалл называл 18 основных инстинктов; У.Джемс насчитывал их 38, Фрейд свел их к двум основным. К 1924г. насчитывалось суммарно 15789 отдельных институтов «укрупнявшихся» до 6131 «базового». В последние годы в западной науке вновь появились признаки оживления идей инстинктивизма, в частности в рамках «этологических» и «социобиологических» объяснений социального поведения и общественной жизни.
Рассмотрено моделирование социальной реальности с применением внешних психологических аналогий. Проанализированы социальные модели представителей психоэволюционизма (Уорд, Тард, Гиддингс), инстинктивизма (Мак-Дугалл), этнопсихологии (Вундт), психологии масс (Лебон), психоанализа (Фрейд, Юнг, Фромм, Делез, Гваттари). Наиболее востребованными в социальном познании моделями оказались: «общество — мозг», «люди — нервные клетки», «общество — психически больной (здоровый) человек». Показаны две главные стратегии конструирования психосоциальных моделей: редукционизм (сведение социального к психологическому) и проведение полной аналогии с вспомогательной областью знания. Установлено, что психоэволюционисты стремятся отмежеваться от органицизма, социальным психоаналитикам свойственна тенденция «исследовательского высокомерия». Внешние психологические аналогии оказались востребованным средством интерпретации социума
В настоящем исследовании представлены исторические и современные подходы к исследованию природы и сути человека, которые включают комплекс психологических, этологических, социологических и биологических подходов. Целью настоящего обзора являются разработка методологических приемов и создание теоретических предпосылок концепции происхождения психики, которая будет изложена в следующих статьях. Представлены обзор наиболее важных подходов, как исторических, так и современных, а также анализ инстинктивистских, поведенческих, биосоциальных теорий о природе человека. Развивается идея, что природа человека неоднородна. Эволюция живой природы подготовила феномен человека и сама включилась в процесс развития человеческой жизни. Динамический системный подход позволяет представить эволюцию человека в аспекте его психического развития, который представляется как непрерывный и взаимообусловленный процесс самоорганизации. Предполагается, что поведение и развитие человека есть результат функционир...
(ad — к, cultura — образование, развитие, лат.) — Процесс взаимопроникновения и взаимовлияния культур, когда в ходе прямого контакта усваиваются технология, образцы поведения, ценности чужой культуры, которые, в свою очередь, изменяются и приспосабливаются к новым требованиям. При этом вовсе не обязательна ассимиляция.
преувеличенный.
Г. Браверман в работе «Труд и монополистический капитализм» (Braverman, 1974) утверждал, что трудовой процесс в развитых капиталистических экономиках детерминируется капиталистическими общественными отношениями и не является продуктом технологических или организационных факторов, предъявляющих свои собственные требования вне зависимости от формы собственности. По его мнению, способ организации трудовых процессов отражает присущий капитализму антагонизм, основанный на эксплуатации труда капиталом. Этот антагонизм означает, что менеджеры, представляющие капитал в современных корпорациях, не могут рассчитывать на добровольный усердный и эффективный труд наемных работников по производству прибавочной стоимости. Когда работодатели нанимают работников, они покупают способность к труду — рабочую силу, — а не фиксированную величину производительности или усилий, и им необходимо превратить эту способность в эффективную работу. Менеджеры, вследствие этого, ищут пути максимального увеличения своего контроля над трудовым процессом и сведения к минимуму такого контроля со стороны рабочих. С этой точки зрения, эволюция производственной технологии и организация работы определяются потребностью капитала в господстве над трудовым процессом и в ослаблении способности рабочих к сопротивлению. Исторически менеджеры пытались достичь этого посредством введения принципов научного менеджмента в сфере организации труда и новых технологий, менее зависимых от квалификации рабочих, что в целом вело к деквалификации труда. В будущем менеджеры смогут максимально сократить зависимость от рабочих, заменив людей автоматизированным оборудованием в тех случаях, когда это возможно. В то же время, поскольку прибыльность капитала может быть повышена за счет снижения стоимости труда, усилению тенденции к деквалификации и к технологическому замещению с целью удешевления труда способствуют и экономические факторы. Идеи Бравермана способствовали серьезному интеллектуальному сдвигу в индустриальной социологии, который привел к новому отношению к природе трудового процесса, включая эволюцию менеджерских практик и производственной технологии, а также характер социальных отношений, связанных с производством. Последующие исследования сосредоточивались на двух вопросах — деквалификации и менеджерского контроля стратегиях, и к настоящему времени аргументы Бравермана стали выглядеть значительно слабее. (1) Длительная тенденция к автоматизации производства и рутинных офисных задач привела к сокращению возможностей найма, но не оказала необходимого воздействия на квалификацию работников. Новые технологии порождают новые квалификации, например, в области дизайна и технического обслужива ния, тогда как данные о деквалификации производства и рутинной офисной работы неубедительны, поскольку может быть найдено множество примеров как деквалификации, так и переквалификации. (2) Сопротивление наемных работников процессу деквалификации и строгому контролю над ними часто препятствовало политике менеджмента и вело к ее смягчению, в особенности там, где были сильны позиции профсоюзов. (3) В настоящее время менеджеры считают, что строгий контроль над процессом труда связан с неприемлемыми издержками. В тех областях, где автоматизация развита не в такой степени, чтобы можно было вообще обойтись без наемного труда, тщательный надзор может требовать значительных финансовых затрат. Если компании могут сократить свой контролирующий персонал и, тем не менее, достигать адекватного уровня производительности работников, то существуют весомые стимулы к принятию подобных мер. Многие компании расширяют круг задач, выполняемых наемными работниками, включая в их число такие традиционные задачи контроля, как инспекция, контроль за качеством и ответственность за организацию работы. В настоящее время считается, что повышение степени ответственности и независимости работников способствует повышению производительности и улучшению качества. Согласно теории гибкой специализации, компании испытывают потребность в найме людей, обладающих множеством квалификаций или умений (что часто обозначается как «поливалентность»), для того, чтобы работать с новыми технологиями и справляться с быстрыми изменениями продукции, характерными для многих производственных отраслей, а также для того, чтобы предоставить своим работникам большую свободу действий. За пределами производственной сферы и рутинного офисного труда строгий менеджерский контроль может быть еще более неприемлем. В тех областях, где работники имеют дело непосредственно с клиентами, как, например, в сфере розничной торговли, клиенты реагируют с большей благосклонностью, когда служащие обладают достаточной свободой действий для того, чтобы удовлетворить их личные запросы. Многие виды работ, выполняемые техническими специалистами и профессионалами, с трудом поддаются деквалификации или технологической замене, при этом люди, занятые такой работой, обычно ожидают, что им будет предоставлена значительная свобода действовать по собственному усмотрению, вследствие чего строгий контроль может быть контрпродуктивным. Таким образом, менеджменту необходимо использовать различные стратегии, а не какую-либо одну. (4) Общий вывод заключается в том, что анализ Бравермана в целом не соответствует состоянию современной экономики. Однако его положения могут быть уместными в некоторых немногочисленных случаях, когда по-прежнему используются принципы фордизма.
