Агрессивность
(от лат.aggressio - нападение), совокупность этологических элементов, характеризующих отношения между конкурирующими особями, между паразитом и хозяином, хищником и жертвой. Агрессивность является одним из важнейших естественных механизмов расселения организмов,
формирования новых сообществ, реорганизации старых, регуляции численности. Этот термин имеет более биологический оттенок, нежели социальный. Агрессия является одним из важнейших способов регулирования взаимоотношений внутри группы и сохранения ее стабильности.
Время
социологи в известной мере пренебрегали анализом времени, несмотря на то, что они внесли значительный вклад в анализ пространства своими исследованиями в области социологии города и регионализма. Э. Дюрк гейм (Durkheim, 1912) при анализе феномена классификации в своей социологии религии рассматривал время как коллективное представление. Время, с его точки зрения, это не априорная, а социальная категория. Сходными исследова ниями по антропологии времени занимались такие ученые, как М. Мосс, изучавший эскимосское общество (Mauss, 1906), и
Э.Э. Эванс-Причард, анализировавший культуру африканской народности нуэр (Evans-Pritchard, 1940). Антропологи исследовали кросс-культурные вариации в методах, с помощью которых общества измеряют последовательность и продолжительность. В традиционных обществах время измерялось повторением религиозных событий или праздников в рамках священного календаря; в обществах современных время измеряется чередой единиц в линейном понимании. Точность при измерении дифференцированных единиц времени или представление о длительном периоде редко встречаются в традиционных обществах. В китайской и арабской цивилизациях использовались водные и солнечные часы. В Китае с помощью водных часов регулировали орошение и подачу воды. Арабские солнечные часы использовались для упорядочения ежедневных молитв мусульман. Точное представление о времени имеет существенное значение для функционирования городской цивилизации. Например, исследование протестантских сект М. Вебера (Weber, 1930) показало, что точный расчет времени был фундаментальной чертой организации труда при капитализме. К середине XIX в. изготовление дешевых часов для массового рынка сделало точную регуляцию индивидуальных жизненных стилей общей чертой индустриального общества. Пренебрежение временным измерением социальных отношений является серьезным упущением, поскольку, как подчеркивает Э.Гидденс в своей концепции пространственно-временной дистанциации (Giddens, 1984), социальное
действие простирается как в пространственном, так и во временном измерении. Единое понимание времени имеет важное значение для социальной организации, если предполагается, что индивиды должны упорядочивать свою жизнь для достижения коллективных целей. Например, пунктуальность в отношении работы является необходимым условием функционирования современных социальных институтов. Организация времени требует общепринятых единиц измерения, основанных либо на природных циклах (таких, как циклы Луны), либо на человеческих мерах (таких, как неделя). В своем эссе «Время» Н. Элиас (Elias, 1984) утверждал, что коллективное представление о времени является чертой цивилизационного процесса, в ходе которого индивиды учатся контролировать и направлять свою жизнь в соответствии с личным представлением о существующих ограничениях. В рамках анализа времени и пространства предпринимались эмпирические исследования ограничений индивидуального и коллективного поведения в бюджетах времени и пространства в течение определенного периода времени (день, неделя
или год). Времени бюджет — это последовательная запись видов деятельности, которыми индивид занимается в тот или иной промежуток времени, как правило, в течение дня. Анализ времени и пространства использовался при изучении процессов распространения инноваций, технологии, институтов или эпидемий. Методика составления бюджета времени способствует также пониманию распределения обязанностей и ответственности внутри домашнего хозяйства.
Трудового процесса подход
Г. Браверман в работе «Труд и монополистический капитализм» (Braverman, 1974) утверждал, что трудовой процесс в развитых капиталистических экономиках детерминируется капиталистическими общественными отношениями и не является продуктом технологических или организационных факторов, предъявляющих свои собственные требования вне зависимости от формы собственности. По его мнению, способ организации трудовых процессов отражает присущий капитализму антагонизм, основанный на эксплуатации труда капиталом. Этот антагонизм означает, что менеджеры, представляющие капитал в современных корпорациях, не могут рассчитывать на добровольный усердный и эффективный труд наемных работников по производству прибавочной стоимости. Когда работодатели нанимают работников, они покупают способность к труду — рабочую силу, — а не фиксированную величину производительности или усилий, и им необходимо превратить эту способность в эффективную работу. Менеджеры, вследствие этого, ищут пути максимального увеличения своего контроля над трудовым процессом и сведения к минимуму такого контроля со стороны рабочих. С этой точки зрения, эволюция производственной технологии и организация работы определяются потребностью капитала в
господстве над трудовым процессом и в ослаблении способности рабочих к сопротивлению. Исторически менеджеры пытались достичь этого посредством введения принципов научного менеджмента в сфере организации труда и новых технологий, менее зависимых от квалификации рабочих, что в целом вело к деквалификации труда. В будущем менеджеры смогут максимально сократить зависимость от рабочих, заменив
людей автоматизированным оборудованием в тех случаях, когда это возможно. В то же время, поскольку прибыльность капитала может быть повышена за счет снижения стоимости труда, усилению тенденции к деквалификации и к технологическому замещению с целью удешевления труда способствуют и экономические факторы. Идеи Бравермана способствовали серьезному интеллектуальному сдвигу в индустриальной социологии,
который привел к новому отношению к природе трудового процесса, включая эволюцию менеджерских
практик и производственной технологии, а также характер социальных отношений, связанных с производством.
Последующие исследования сосредоточивались на двух вопросах — деквалификации и менеджерского
контроля стратегиях, и к настоящему времени аргументы Бравермана стали выглядеть значительно слабее.
(1) Длительная тенденция к автоматизации производства и рутинных офисных задач привела к
сокращению возможностей найма, но не оказала необходимого воздействия на квалификацию работников.
Новые технологии порождают новые квалификации, например, в области дизайна и технического обслужива ния, тогда как данные о деквалификации производства и рутинной офисной работы неубедительны, поскольку
может быть найдено множество примеров как деквалификации, так и переквалификации.
(2) Сопротивление наемных работников процессу деквалификации и строгому контролю над ними часто
препятствовало политике менеджмента и вело к ее смягчению, в особенности там, где были сильны позиции
профсоюзов.
(3) В настоящее время менеджеры считают, что строгий контроль над процессом труда связан с
неприемлемыми издержками. В тех областях, где автоматизация развита не в такой степени, чтобы можно было
вообще обойтись без наемного труда, тщательный надзор может требовать значительных финансовых затрат. Если компании могут сократить свой контролирующий персонал и, тем не менее, достигать
адекватного уровня производительности работников, то существуют весомые стимулы к принятию подобных
мер. Многие компании расширяют круг задач, выполняемых наемными работниками, включая в их число такие
традиционные задачи контроля, как инспекция, контроль за качеством и ответственность за организацию
работы. В настоящее время считается, что повышение степени ответственности и независимости работников
способствует повышению производительности и улучшению качества. Согласно теории гибкой специализации,
компании испытывают потребность в найме людей, обладающих множеством квалификаций или умений (что
часто обозначается как «поливалентность»), для того, чтобы работать с новыми технологиями и справляться с
быстрыми изменениями продукции, характерными для многих производственных отраслей, а также для того,
чтобы предоставить своим работникам большую свободу действий. За пределами производственной сферы и
рутинного офисного труда строгий менеджерский контроль может быть еще более неприемлем. В тех областях,
где работники имеют дело непосредственно с клиентами, как, например, в сфере розничной торговли, клиенты
реагируют с большей благосклонностью, когда служащие обладают достаточной свободой действий для того,
чтобы удовлетворить их личные запросы. Многие виды работ, выполняемые техническими специалистами и
профессионалами, с трудом поддаются деквалификации или технологической замене, при этом люди, занятые
такой работой, обычно ожидают, что им будет предоставлена значительная свобода действовать по
собственному усмотрению, вследствие чего строгий контроль может быть контрпродуктивным. Таким образом,
менеджменту необходимо использовать различные стратегии, а не какую-либо одну.
(4) Общий вывод заключается в том, что анализ Бравермана в целом не соответствует состоянию
современной экономики. Однако его положения могут быть уместными в некоторых немногочисленных
случаях, когда по-прежнему используются принципы фордизма.
