Абориген
член сообщества, населяющего какой-л. географический регион и свя занного с этим регионом прочными историко-генетическими, соци альными, экономическими, культурными отношениями; то же что и
представитель исконного (коренного, автохтонного) населения. Обыч но аборигенами называют исторически зафиксированных первых оби тателей региона (напр., австралийские аборигены; аборигены Амери ки – эскимосы и индейцы). В настоящее время употребляется редко,
так как имеет пренебрежительный оттенок (ср. «туземец»); заменяется
оценочно нейтральными «исконное» / «коренное» / «автохтонное на селение», «коренные жители».
Рынок
феномен рынка всегда занимал центральное место в экономической теории, тогда как в рамках социологического анализа ему придавалось меньшее значение. В наиболее широком смысле рынок — это арена обмена товарами, в ходе которого индивидуальные покупатели и продавцы пытаются извлечь для себя максимальную выгоду. Экономисты склонны рассматривать рынки абстрактно, как механизмы, устанавливающие цену и определяющие размещение ресурсов в рамках экономики. Однако как арены обмена рынки являются также социальными институтами: они обладают социальной структурой, образуемой повторяющимися социальными взаимодействиями, которые соответствуют определенным образцам и санкционируются и поддерживаются социальными нормами. Хотя Вебер заложил основы социологического анализа рынков еще в начале ХХ в., социологи-теоретики в сущности игнорировали тему рынков на протяжении последовавших пятидесяти лет. По Веберу (Weber, 1922), отправной точкой структуры рынков, образуемой взаимодействиями, являются борьба и конкуренция (определяемая им как «мирный» конфликт),
которые эволюционируют, превращаясь в обмен. Участники конкурентных социальных отношений стремятся контролировать возможности и преимущества, обладать которыми желают и другие. Участники обмена находят компромисс между своими интересами посредством взаимных компенсаций. Тем не менее, Вебер считал, что социальное действие, имеющее под собой рыночное основание, остается предельным случаем
рационального действия и является наиболее калькулируемым и инструментальным социальным отношением из всех возможных в обществе. Социологическая теория рынков стала возрождаться в последнюю четверть двадцатого столетия в связи с новым интересом к экономической социологии. Так называемый «структурный» подход к рынкам сосредоточивается на социальных структурах в той степени, в какой они предстают в образцах социальных отношений и группируются в сети. Например, У. Бейкер (Baker, 1984), наблюдая за образцами торговли между дилерами на финансовом рынке США, приходит к выводу, что социальная структура рынка состоит из двух сегментов. Один представляет собой небольшую и
плотную сеть связей, тогда как другой больше по размерам, более дифференцирован, а его члены не столь тесно связаны между собой. Такой социологический подход к рынкам ставит под сомнение положения господствующей неоклассической экономической модели, согласно которым рынки являются недифференцированными и полностью конкурентными. Бейкер также показывает, что социальная структура рынка обладает непосредственным экономическим эффектом: цены в рамках более крупной и более диф ференцированной сети более изменчивы по сравнению с ценами в меньшей и более плотной сети отношений. Культурные, правовые и политические аспекты рынков также имеют прямое отношение к социологии. Хорошо известным примером влияния культурных ценностей на рынки является окончившийся неудачей проект развития рынка человеческой крови в Британии (доноры стремятся сдавать кровь без оплаты), тогда как во многих других обществах продажа и покупка крови социально легитимирована. Существование рынков зависит, в свою очередь, от наличия законов, обеспечивающих осуществление прав собственности и соблюдение условий контрактов. Марксистские социологи рассматривают такие законы в качестве условий существования капиталистической рыночной экономики. Однако в настоящее время социологи не проявляют значительной заинтересованности в разработке систематической теории культурных, политических и правовых аспектов рынков. Вместо этого, их влияние анализируется путем изучения одного случая за другим. Несмотря на относительную скудость социологических теоретических разработок, касающихся рынков, социологи, работающие в рамках традиции политической экономии, долгое время интересовались одним из вариантов понятия рынка, а именно идеей рыночной экономики. Это экономика, в рамках которой большая часть экономической деятельности по производству, распределению и обмену осуществляется частными
лицами или корпоративными организациями, подчиняющимися диктату спроса и предложения, а государственное вмешательство сведено к минимуму. Рыночная сфера расширяется по мере того, как все большее число видов человеческой деятельности превращается в товары, которые покупаются и продаются. Вебер считал развитие рыночной экономики основным фактором роста индустриального капитализма и в рамках своего анализа класса основывался на предположении о том, что стратификация отражает распределение на рынке различных жизненных шансов, связанных с трудом. Современный веберианский классовый анализ следует в этом же направлении, и в настоящее время наблюдается растущий интерес к функционированию рынка труда. Марксистская и веберианская школы сходятся в характеристике рынков труда как определенных действующих сил (agencies), посредством которых одна группа или класс осуществляет господство над другой группой или другим классом, поскольку силы участников обмена не равны.
Феодализм
социальная, экономическая и политическая структура, наиболее развитая форма которой существовала в северной Франции в XII и XIII вв. Феодализм обычно представляет собой некий ярлык, применяемый также в отношении Японии и других частей Европы, где встречались феодальные черты. Считается, что эта система существовала в Европе в течение пятисот лет, называемых Средневековьем. Точное определение феодализма невозможно вследствие разнообразия его проявлений и того факта, что ни одна из этих форм не оставалась неизменной в течение пятисотлетнего феодального периода в Европе. Дж. Проер и Ш.Н. Эйзенштадт (Prawer and Eisenstadt, 1968) перечисляют пять общих черт, характерных для
большинства развитых феодальных обществ: (1) вассальные отношения (вассалитет); (2) персонализированное
правление, эффективное главным образом на местном, а не национальном уровне; для такого правления было
характерно относительно незначительное разделение функций; (3) землевладение, основанное на жаловании
феодов (земельных владений) в обмен на службу, главным образом, военную; (4) существование личных армий;
(5) права землевладельцев на крестьян, являющихся крепостными. Такого рода политическая система,
децентрализованная и зависящая от иерархической сети личных связей среди дворянства, несмотря на
формальный принцип единой линии власти, восходящей к королю, обеспечивала возможность коллективной
обороны и поддержание порядка. Экономической основой феодализма была поместная организация
производства и зависимое крестьянство, предоставлявшее излишки, необходимые землевладельцам для
осуществления их политических функций.
Социологическое изучение феодализма осуществлялось в нескольких направлениях. М. Вебер (Weber, 1922)
интересовался его политическим и военным устройством, в особенности социально-экономической структурой,
необходимой для содержания феодальной кавалерии. Вебер противопоставлял феод (наследуемое,
традиционное право на землю) и бенефиций (право, которое не может наследоваться) с целью обозначить
существование значительного различия между феодализмом и пребендализмом. Он различал несколько типов
феодализма. В Японии даймё были патримониальными правителями, которые не владели феодом, а находились
на службе у императора. В условиях исламского феодализма землевладельцы обладали территориальными
правами, но феодальная идеология отсутствовала; землевладельцы существовали на основе откупа (tax
farming). Сущность этих разнообразных моделей феодализма заключалась в природе правления:
децентрализованное господство местных землевладельцев, которым внушалось чувство долга и преданности по
отношению к правителю.
К. Маркс и Ф. Энгельс лишь слегка касались в своих работах докапиталистических способов производства,
однако в 1970-е гг. некоторые марксистские социологи стали интересоваться феодальным способом
производства. В отличие от капитализма, при котором рабочие полностью лишены какого-либо контроля над
средствами производства, феодализм предоставлял крестьянам возможность эффективного владения
некоторыми из этих средств (хотя это не было их законным правом). Классовая борьба между
землевладельцами и крестьянами велась в отношении величины производительных единиц, предоставляемых
арендаторам, условий аренды и контроля над существенными средствами производства, такими, как пастбища,
дренажные системы и мельницы. Таким образом, в рамках этих более поздних марксистских подходов,
утверждалось, что, поскольку крестьянин-арендатор обладает некоторой степенью контроля над производством
посредством, например, обычного права, для обеспечения контроля землевладельцев над крестьянством
необходимы «внеэкономические условия». Этими условиями являются в основном формы политического и
идеологического контроля. Таким образом, феодальный способ производства — это способ, обеспечивающий присвоение прибавочного труда в форме ренты. Феодальная рента может принимать различные формы —
ренты натурой, деньгами или трудом. В соответствии с этими различиями в ренте могут различаться и формы
феодального способа производства. Например, рента в форме труда требует особого типа трудового процесса,
представляющего собой сочетание независимого производства арендаторов и производства, осуществляемого
ими в поместье землевладельца под его наблюдением или под наблюдением его управляющего. Переход от
феодализма к капитализму является, с этой точки зрения, результатом продолжительной борьбы относительно
характера и степени присвоения в форме ренты. Однако существуют и другие теории такого перехода:
приоритет причинности может отдаваться отношениям обмена, рынкам, производственным отношениям и
производительным силам, а также культурным факторам.
