Сети деятелей теория

социальная группа, считающая себя происходящей от общего предка, мистического или реального.

группы ревностных приверженцев неортодоксальных религиозных убеждений и практик, которые иногда, но не всегда, имеют восточное происхождение. В последние годы новые религиозные движения или культы привлекают значительное внимание прессы, особенно это касается темы предполагаемого «промывания мозгов» новых участников. Тем не менее, не все культы подобного рода являются новыми — религиозные инновации в Европе и Америке имели долгую историю в XIX и ХХ вв. Однако вспышки религиозного рвения любого рода могут иметь циклический характер. Например, утверждалось, что контркультура 1960-х гг. была связана с ростом новых религиозных движений, впоследствии пришедших в упадок. Существование новых религиозных движений получает непропорционально широкую, судя по их относительно небольшим размерам, огласку. По оценкам А. Баркер (Barker, 1984), в 1982 г. насчитывалось, например, лишь 700 приверженцев Муна и 200 последователей движения «Трансцендентальная медитация». Данные, полученные П. Хиласом (Heelas, 1996), показывают, что только 5% населения США имеют убеждения, связанные с новыми религиозными движениями, а реальными членами таких движений является гораздо меньшая доля американцев. Новые движения отличаются значительным разнообразием с точки зрения свойственных им религиозных убеждений. Одни из них связаны с такими восточными религиями, как буддизм или индуизм, другие являются евангелическими христианскими, третьи имеют смешанные характеристики или определяются личными, часто идиосинкразическими убеждениями их основателей. Р. Уоллис (Wallis, 1984) выделяет различные типы новых религиозных движений — «отвергающие мир» (world-rejecting), «принимающие мир» (world-affirming) и «приспо сабливающиеся к миру» (world-accommodating). Движения первого типа (такие, как Церковь Объединения, состоящая из последователей Муна) имеют тенденцию к закрытости, рассматривают внешний мир как угрожающий и предполагают отречение новообращенных от своей прошлой жизни. Новые члены таких движений, как правило, молоды, происходят из среднего класса, являются высокообразованными, однако отличаются социальной маргинальностью. Принимающие мир движения (например, «Трансцендентальная медитация») находят источник несчастий в индивиде, а не в обществе. Они не отвергают мир, а стараются наладить с ним более эффективные отношения. Такие движения пополняют свои ряды за счет социально интегрированных людей среднего возраста из всех социальных классов. Для движений, приспосабливающихся к миру (например, движения «Домашняя церковь»), религиозный опыт является не коллективным, а личным, отличающимся энергичностью и энтузиазмом. Новые религиозные движения, в частности, отвергающие мир, часто обвиняются в «промывании мозгов» своих новых членов. Каких-либо серьезных подтверждений этому нет, и в действительности процесс рекрутирования является крайне неэффективным. Лишь весьма незначительная часть входящих в контакт с этими движениями становится их участниками, при этом для большинства новых религиозных движений характерна высокая доля покидающих их ряды. Принимая во внимание небольшие размеры новых религиозных движений, можно предположить, что резкая общественная реакция на их деятельность содержит элементы моральной паники, усиливающейся характерным для некоторых движений стремлением к отвержению мира, что ведет к отречению их приверженцев от предшествующей семейной жизни.

данным понятием обозначается отчуждение (estrangement) индивидов от самих себя и других индивидов. Первоначально этот термин имел философский и религиозный смысл, однако К. Маркс трансформировал его в социологическое понятие в своих «Экономическо-философских рукописях 1844 года». Маркс считал, что человеческое отчуждение коренится в социальных структурах, лишающих людей их человеческой сущности. Он полагал, что человеческая сущность реализуется в труде, совместной созидательной деятельности, посредством которой люди преобразуют мир вокруг себя. Процесс производства является процессом «опредмечивания» человеческой сущности, в ходе которого люди производят материальные предметы, воплощающие свойственное им созидательное начало, но обладающие отдельным от своих создателей существованием. Отчуждение имеет место тогда, когда в результате опредмечивания своей сущности человек не узнает себя в своем продукте, который превращается в чужой, «не свой», «противостоящий ему в качестве независимой силы». Однако опредмечивание становится отчуждением только в конкретных исторических условиях капитализма. Источником отчуждения является присвоение одной группой людей (капиталистами) продуктов, созданных другими людьми. Маркс рассматривал отчуждение и как субъективное состояние (чувство отчужденности), и как структурную категорию, характеризующую социальный и экономический порядок при капитализме. Маркс различал четыре проявления отчуждения. (1) Рабочий отчуждается от продукта своего труда, поскольку то, что он произвел, присваивается другими и больше ему не подвластно. (2) Рабочий отчуждается от процесса производства. Работа становится чуждой деятельностью, которая не приносит внутреннего удовлетворения, навязывается рабочему извне, теряет качество самодостаточной цели и представляет собой вынужденный труд по чьему-либо приказанию. Работа, фактически, становится продаваемым товаром, вся ценность которого для рабочего состоит в возможности его продажи. (3) Рабочий отчуждается от своей человеческой природы или своего «родового бытия», поскольку первые два аспекта отчуждения ведут к тому, что его производственная деятельность лишается тех специфически человеческих качеств, которые отличают ее от деятельности животных и, таким образом, определяют природу человека. (4) Рабочий отчуждается от других людей, поскольку капитализм трансформирует социальные отношения в рыночные, когда люди оцениваются скорее в соответствии с их рыночной позицией, а не на основании их человеческих качеств. Они начинают относиться друг к другу как к чему-то овеществленному — как к рабочему или капиталисту, — а не как к людям. Капитал сам по себе является источником дальнейшего отчуждения в рамках развитой капиталистической экономики. Это связано с тем, что накопление капитала порождает его собственные «потребности», низводящие людей до уровня товара. Рабочие превращаются в один из факторов в операциях капитала, их деятельность определяется скорее требованиями прибыльности, нежели их собственными человеческими потребностями. В рыночной экономике накопление определяется правилами рынка, которые представляют собой совокупность безличных механизмов, господствующих над всеми экономическими деятелями — как капиталистами, так и рабочими, — поскольку рынок обладает принудительной силой. Маркс отмечал, что, несмотря на то, что потребности прибыли и накопления капитала представляются живущими своей собственной жизнью, эти безличные механизмы в действительности маскируют человеческое происхождение капитала и эксплуатацию, позволяющую одному классу присваивать то, что производится другим. Со временем понятие отчуждения потеряло значительную долю своего изначального социологического смысла, вложенного в него Марксом, и стало использоваться для обозначения целого ряда явлений. Последние включали в себя всякое чувство отделения от общества и недовольства им; ощущение морального упадка в обществе; чувство бессилия перед лицом незыблемости социальных институтов; безличный, дегуманизированный характер крупномасштабных и бюрократических социальных организаций. В первых двух случаях данное понятие в большей степени сходно с понятием аномии Дюркгейма, нежели с марксистской концепцией отчуждения. В последнем случае оно соответствует веберовской точке зрения относительно бюрократической тенденции современного общества. В 1950-е и 1960-е гг. американские обществоведы подчеркивали скорее субъективную или психологическую грань отчуждения, нежели его социально-структурный аспект. Даже когда они рассматривали структурные условия, они пренебрегали марксовой социологией капитализма. М.Симан (Seeman, 1959) выделял множество различных психологических состояний, измеряемых им посредством установок шкал. Такой аспект отчуждения, как «бессилие», связан с существующим у людей ощущением невозможности влиять на свою социальную ситуацию. «Бессмысленность» ('meaninglessness') — это ощущение того, что для достижения значимых целей необходимы незаконные средства. Ощущение «изолированности» возникает тогда, когда люди чувствуют свою отдаленность от норм и ценностей общества. «Отчужденность от самого себя» ('self-estrange ment') означает неспособность найти деятельность, которая приносила бы психологическое удовлетворение. Р.Блаунер (Blauner, 1964) связывал эти аспекты субъективного отчуждения с различными типами работы, существующими в современной индустрии, и утверждал, что решающим фактором отчуждения является производственная технология. Он считал, что старинная ремесленная работа была в гораздо меньшей степени сопряжена с отчуждением, поскольку ремесленники сами управляли своим трудом, занимались «цельными» задачами, имевшими смысл, имели возможность общения с коллегами на работе и получали психологическое удовлетворение от работы. Отчуждение достигло своего пика в условиях массового производства, работы на сборочном конвейере, соотносимых с фордизмом. Темп работы при этом был неподвластен работникам, задачи разбивались на мелкие фрагменты, а социальная общность отсутствовала. Блаунер полагал, что автоматизация будет способствовать большему удовлетворению от работы и таким образом искоренит отчуждение. Авто матизация предполагала, что работа большую часть времени будет носить рутинный характер, но в чрезвычайных обстоятельствах от индивидов будет требоваться мастерство, слаженная коллективная работа и понимание процесса в целом. Американский подход в сущности приравнивал отчуждение к существующему у людей чувству неудовлетворенности жизнью или работой, что очень далеко от оригинальной марксовой трактовки. В последнее время данный термин реже используется социологами. Многие современные марксисты не видят необходимости в его сохранении, полагая, что Маркс в своих зрелых работах отказался от понятия отчуждения в пользу понятия эксплуатации. Большинство немарксистских социологов считает, что оно стало слишком расплывчатым, а потому бесполезным.